После крушения самолета, на пустынном берегу оказались лишь двое — Марк и Лиза. Раньше они делили один офис, но не слова поддержки. Теперь им делить нечего, кроме этого клочка суши, затерянного в океане.
Первый день прошел в тягостном молчании. Каждый собирал хворост, искал пресную воду, избегая взглядов другого. Старые обиды — невыполненное обещание, подставленный проект — висели между ними плотнее тропического воздуха. Но когда Лиза порезала ладонь о раковину, а Марк, хмурясь, разорвал свою рубашку на бинты, что-то надломилось. Не извинения, нет. Просто понимание: здесь нет бухгалтерии, нет начальства. Есть только он, она и море, которое не интересует их распри.
Они научились работать в тихом, неловком тандеме. Марк, выросший в деревне, мастерил ловушки для рыбы. Лиза, заядлая туристка, находила съедобные коренья. Они строили укрытие из пальмовых листьев — кривое, но свое. По вечерам, у потухающего костра, стали проскальзывать фразы. О детстве. О страхах. О том, как странно умирать в костюме и юбке-карандаше.
Но остров испытывал не только их тела. Когда на горизонте показался дымок корабля, а их сигнальный костер, залитый внезапным ливнем, погас, в воздухе повисло иное напряжение. Надежда, разбившаяся о реальность, обнажила старые трещины. Запасы воды подходили к концу. В единственном найденном источнике — небольшой пещере — воды хватало лишь на одного, чтобы протянуть до сезона дождей.
Их союз, скрепленный необходимостью, дал трещину. Взгляды стали оценивающими. Доверие, такое хрупкое, рассыпалось как песок. Теперь это была не борьба со стихией, а тихая, изматывающая дуэль. Дуэль, где оружием стали не слова, а паузы. Где каждый шаг к ручью, каждый найденный фрукт был ходом в игре, ставкой в которой была жизнь.
Они больше не спасались вместе. Они выживали. Рядом. И остров, безмолвный свидетель, ждал, чья воля окажется крепче — воля к жизни вместе или воля к жизни вместо.
